Новая «История Российского государства»

05.02.2014 в 17:33

Новая «История Российского государства»

«История Российского государства» Бориса Акунина обсуждается не только как текст. Хотя именно с точки зрения профессиональной истории с автором можно поспорить. Удивительно, но факт: его «История...» интересна в первую очередь как отражение массового восприятия истории, а не как взгляд на историю России сам по себе.

Амбициозные масштабные проекты всегда вызывают большой интерес у публики. Тем более когда речь идет о российской истории — о которой у каждого человека есть свое выстраданное мнение. Не становится исключением и «Часть Европы» — первый том нового исторического проекта Бориса Акунина (которого в научном контексте, возможно, уместно также называть Григорием Чхартишвили).

Предполагается, что историческое повествование автора дополнится беллетристикой — которая будет посвящена тем же историческим периодам.

Конечно, обсуждается сейчас не только сама «История...» — она неразрывна с интеллектуальной траекторией автора, прошедшего путь от известного в своей области филолога-япониста и переводчика до автора многочисленных романов, изящно отсылающих читателя ко многим произведениям мировой литературы, и общественного деятеля, инициатора «писательских прогулок».

Тем не менее «История…» дает пищу для размышлений за пределами личности Акунина-Чхартишвили.

В первую очередь возникает проблема жанра. Для учебника «История…» слишком масштабна, для популярного произведения — слишком насыщена фактами. Можно сказать, что Акунин, постоянно обращаясь к Ключевскому и Соловьеву, пытается создать новый «большой нарратив». Однако этот повествовательный текст должен чем-то отличаться от предшественников.

Акунин делает шаг в сторону методологии, отказываясь от концептуализации истории, заявляя: я хочу знать (или вычислить), как все было на самом деле.

Эти слова — очень важны, так как они отражают представление об истории у непрофессионалов (даже самых образованных и имеющих отношение к науке). Яростное желание «алгеброй поверить» понятно — чтобы избавиться от бесконечных расхождений, постоянных «вероятно» и «возможно». Конечно, специалисты по хронологии вынуждены много считать, но надеяться на вычисления как способ получения исторической информации — дело гиблое. Такие калькуляции уже «свели с ума» математика Фоменко.

Автор апеллирует к самой неисторичной из точных наук — генетике, хотя передаваемая по наследству информация важна для человека как для биологической особи, но то, что определяет его как человека (язык, религия и т.д.) к генетике имеет мало отношения. Не стоит считать, что особенности национального характера (если он вообще существует) закладываются генетикой: намного больше на них влияют, например, условия труда.

И стоит вернуться к запросу на то, чтобы «знать, как было на самом деле», который симптоматичен сам по себе. В России столько раз переписывали историю, что людям хочется надежности, в том числе и в своих корнях. При этом для профессионального сообщества такая задача невыполнима, потому что источников всегда не хватает, а кроме того — неясно, что за «все» имеется в виду.

В некоторой степени Акунин-Чхартишвили дает ответ на этот вопрос: большая часть его текста посвящена политической истории, образованию государства, последовательности смен князей, установлению православия и т.д.

Его «История…» конкретна, в ней много дат, мест и имен.

И это тоже очень выразительно: представление об истории в массовом сознании предельно фактоманское: «знать историю» — это значит знать даты. Этому способствует школьное образование, ставящее фактуру во главу угла. Но с середины XX века все больше исследователей пытаются заниматься человеком, его картиной мира, историей его повседневной жизни. Этому посвящена лишь короткая главка в конце тома. И это печально: так как новый большой нарратив о русской истории стал бы очень ценным, если бы он перенес акцент с многократно изученных перипетий борьбы за троны и княжеские уделы на низовой уровень — деревни, вотчины, на конкретного человека. Может быть, предполагается, что «Огненный перст» — беллетристическая часть проекта — как раз закроет эту лакуну, но мы пока об этом можем лишь догадываться.

Безусловно, для этого необходима историческая компетенция. Автор утверждает, что «особенность историографии киевского периода заключается в том, что источников информации <…> очень мало…». Но это неверно.

«Историографией» принято называть комплекс уже написанных исследований по проблеме, а то, что имеет в виду Акунин, относится к источниковедению.

Автор частенько некритично относится к летописям и древним историям, так как переносит на их авторов современную картину мира и современные цели. Мы не можем быть уверены, что летописцы стремились зафиксировать историческую правду (как мы ее понимаем). Для них важнее было соответствовать канону, который складывался долго и включал в себя, к примеру, сюжеты из Библии.

Акунин-Чхартишвили задается вопросом о «европейском» и «азиатском» выборе — и это приводит его в некоторый тупик. Европа в те времена, когда зарождалась Древняя Русь, отнюдь не ставила интересы индивидуума выше личных. Да, в это время там уже складывалась городская цивилизация (и к ней домонгольская страна городов — Гардарика — безусловно, относилась), но в ней еще безраздельно властвовали цехи, регламентировавшие жизнь каждого человека. До «Европы», о которой говорит Акунин, еще очень далеко (она складывается во времена Реформации — в XVI–XVII веках).

Конечно, дискуссии о «цивилизационном» выборе велись во многих странах — например, в Испании после поражения от США в войне 1898 года. Конечно, и тогда спорщики пытались вывести настоящее из событий прошлого: однако это не историческая, а скорее историософская дискуссия.

Местами удивляет легкая небрежность издателя. Так, например, «касоги» в одном месте названы «предками черкесов», а в другом — «адыгейцев». Впрочем, последнее замечание носит частный характер. Если говорить об «Истории…» в целом, то она, увы, оказалась концептуально вторичной по отношению к уже существующим текстам. Однако польза от этой работы несомненна: в ней как в зеркале отразились те глобальные проблемы отношения к истории в массовом сознании, которые нужно решать профессиональному сообществу — в том числе и обсуждая новый стандарт учебников.

Источник: Газета.ru

Комментариев нет

Поиск родственников

Генеалогия и генетика

  • Как правильно составить родословную? Виды генеалогического древа

    Как правильно составить родословную? Виды генеалогического древа

    История рода может пролить свет на многие личные ценности. Очень многое закладывается в человека в самом раннем возрасте на примере отношений его родителей и их родственников: модели поведения, структура мышления, привычки и слова. Но наследование не всегда прямое.

    Изучение истории рода и воссоздание родового древа способствует самоидентификации личности, позволяет осознать свои личностные основы. Это полезно как самому человеку, так и семье в целом. Сам процесс сбора сведений и их оформления будет полезен для налаживания контакта между родственниками.

  • ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ В ОРГАНАХ ЗАГС? Часть третья

    ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ В ОРГАНАХ ЗАГС? Часть третья

    Сведения, полученные при регистрации, относятся к категории конфиденциальной информации, имеют ограниченный доступ и разглашению не подлежат. Не каждому органы ЗАГС выдают информацию, а только самому человеку, о котором сделана запись, а после его смерти родственникам, представителю органа опеки и попечительства или человеку, имеющему нотариально удостоверенную доверенность от кого-то из них. Свое родство с тем, про кого посылаете запрос, нужно доказать. ЗАГС может не раскрыть информацию из актовых записей, заявить, что она предоставляется только в юридических случаях (например по запросу суда), хотя на самом деле это не так. В этом случае, важен личный контакт и договоренность с работником ЗАГСа. Зато многие провинциальные ЗАГСы слыхом не слыхивали о «подтверждении (доказательстве) родства» и на любого дадут свидетельство, если знаешь ФИО, дату и место. 

  • ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ В ОРГАНАХ ЗАГС? Часть вторая

     ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ В ОРГАНАХ ЗАГС? Часть вторая

    Документ, который человек получает на руки, включает в себя далеко не все сведения, которые хранятся в актовых записях в органах ЗАГС. До конца 1960-х - начала 1970-х годов информация  в актовых записях была крайне скудна. Дату и место рождения как правило не указывали в записях о брачующихся и умерших, только возраст. Мало того, в записях о разводе не указывали места, где был брак заключен. (Только год, без полной даты). Форма бланка свидетельства многократно менялась, то добавляя сведения, то урезая. Тем не менее обратиться туда нужно обязательно.

  • ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ В ОРГАНАХ ЗАГС? Часть первая

     ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ В ОРГАНАХ ЗАГС? Часть первая

    ЗАГСы регистрируют и рождения, и смерти, и браки, и усыновления, и вся эта информация хранится систематизированно и часто даже в электронном виде, так что, чтобы найти недостающие сведения по двадцатому веку без обращения туда вам не обойтись.

  • Родовое дерево поздравляет вас с Новым годом!

    Родовое дерево поздравляет вас с Новым годом!

    Родовое Дерево поздравляет вас и ваших близких с Новым годом. Мы желаем вашим семьям крепкой любви и процветания, здоровья и исполнения самых смелых намерений.

    А чтобы развлечение на каникулах было с пользой, мы делимся списком  прекрасных фильмов о том, как важна семья в нашей жизни.

  • РУССКИЕ НАРОДНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ (ГУСЛИ, БАЛАЛАЙКА, РОЖОК, КУВИЧ

    РУССКИЕ НАРОДНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ (ГУСЛИ, БАЛАЛАЙКА, РОЖОК, КУВИЧ

    Всем нам известные русские народные инструменты: гусли, балалайка, рожок и другие – очень древнего происхождения. О многих из них рассказывается еще в былинах.
    Храбрый богатырь Добрыня Никитич, например, свое пение сопровождал игрой на гуслях... Вот как говориться про него в былине: